Первый раз я услышал, как зайти на вавада, от соседа по коммуналке — мужика по кличке Штырь, который вечно пропадал где-то ночами и возвращался под утро с глазами, как у варёной рыбы. Было это в тот период, когда моя жизнь катилась под откос с методичностью электрички, у которой отказали тормоза. Работа в логистическом центре, где я считал коробки и ненавидел каждую из них, съёмная однушка с тараканами, которые вели себя наглее хозяев, и телефон, в котором висели непрочитанные сообщения от матери — она писала раз в неделю, я не отвечал месяц. Не потому что злился. Просто не знал, что сказать. Что у меня всё хорошо? Что я счастлив? Что я стал тем, кем она хотела меня видеть? Нет, нет и нет. Я тогда, если честно, вообще перестал понимать, зачем просыпаюсь по утрам. Реальность давила на грудь бетонной плитой, и единственным способом не сойти с ума было куда-нибудь от неё сбежать. Куда угодно. Хоть в коробку, хоть в бутылку, хоть в монитор.
Штырь однажды сунул мне телефон под нос — на экране крутились какие-то слоты, орала музыка, мигали цифры. Зайти на вавада, сказал он, проще пареной репы: вбиваешь адрес, регистрируешься за минуту, и всё, ты в другой вселенной. Я фыркнул. Я всегда фыркал на такие вещи. Я был из тех, кто считает азартные игры уделом неудачников и пенсионеров у телевизора. Но в тот вечер я пришёл домой, сел на продавленный диван, уставился в стену и почувствовал, как тишина начинает буквально скрести по черепу изнутри. И я открыл ноутбук. Не потому что хотел выиграть. А потому что хотел хоть на час перестать быть собой. Зайти на вавада оказалось действительно плёвым делом — я даже не успел передумать, как уже смотрел на разноцветное лобби, где крутились барабаны, мигали бонусы и кто-то в чате писал, что сорвал джекпот. Я внёс минимальный депозит, тысяч двести рублей, которые откладывал на зубной имплант, и запустил первую игру. Слоты про каких-то древних богов, символы с молниями и золотыми скарабеями. Первые пять спинов — пусто. Десять — пусто. Я уже начал чувствовать себя идиотом, который спустил деньги на ерунду, и почти закрыл ноутбук, но тут барабаны остановились в ряд, экран вспыхнул, и я увидел, что мой баланс вырос в четыре раза. Я замер. Потом засмеялся. Впервые за несколько месяцев — по-настоящему засмеялся, не натянуто, не для кого-то, а просто от неожиданности. Это было не про деньги. Это было про то, что впервые за долгое время что-то в этом мире оказалось не предсказуемо-серым, а ярким, как вспышка фейерверка в промозглой темноте.
Дальше я заходил туда каждый вечер. Не как одержимый, не как человек, который ставит последнее. Я просто нашёл себе отдушину. Зайти на вавада стало для меня ритуалом вроде чашки чая перед сном, только чай не умеет заставить сердце биться быстрее. Я играл по мелочи, чаще всего в слоты с простыми правилами, иногда в рулетку, где можно было просто ставить на красное или чёрное и чувствовать себя участником какого-то старого фильма про азарт. Были вечера, когда я проигрывал всё, что вносил, и тогда я закрывал ноутбук, шёл на кухню, варил пельмени и говорил себе: ну и ладно, завтра будет новый день. А были вечера, когда я выигрывал столько, что мог неделю не думать о том, хватит ли денег на проездной. Однажды я поймал бонусную игру, где нужно было выбирать сундуки, и вытащил множитель на двадцать пять тысяч. Сидел, смотрел на экран и не мог поверить. Потом пошёл в круглосуточный магазин, купил себе торт, хотя никогда их не любил, и съел половину за один присест, сидя на подоконнике и глядя на ночной город. Мне было смешно и немного стыдно, но в основном — легко. Как будто кто-то вынул из груди тот самый бетонный блок.
Но самое главное было не в выигрышах. Самое главное было в том, что я начал разговаривать с людьми. В чате казино я познакомился с женщиной из Новосибирска, которая играла на пенсии, чтобы не сойти с ума от одиночества, и с парнем из Казахстана, который работал вахтой и коротал вечера в общаге. Мы болтали ни о чём, шутили, иногда вместе злились на неудачные спины. Это было странное, но настоящее общение. Я перестал чувствовать себя запертым в собственной голове. А ещё — и это, наверное, самое неожиданное — я начал потихоньку разгребать свою реальную жизнь. Потому что когда у тебя есть место, куда можно сбежать на часок, реальность перестаёт казаться такой уж непробиваемой. Я ответил матери. Съездил к ней в гости. Уволился из логистического центра и нашёл работу в маленькой типографии, где платят меньше, но люди нормальные. Я не стал миллионером. Я не бросил играть. Но я перестал чувствовать, что моя жизнь — это наказание. Зайти на вавада для меня теперь — это как дверь в комнату, где можно передохнуть, когда снаружи слишком шумно. И знаете, что я понял? Иногда, чтобы вернуться к реальности, нужно сначала куда-нибудь от неё убежать. Главное — не забыть дорогу обратно.